Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Дневник пользователя Молчание Ветра > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Вчера — вторник, 13 ноября 2018 г.
Уснувший в Армагеддоне Пeчaль в сообществе Бесконечность 10:27:28
Никто не хочет смерти, никто не ждет ее.
Просто что-то срабатывает не так, ракета поворачивается боком, астероид стремительно надвигается,
закрываешь руками глаза - чернота, движение, носовые двигатели неудержимо тянут вперед, отчаянно хочется жить - и некуда податься.
Какое-то мгновение он стоял среди обломков...
Мрак. Во мраке неощутимая боль. В боли - кошмар.
Он не потерял сознания.
Подробнее…"Твое имя?" - спросили невидимые голоса. "Сейл, - ответил он, крутясь в водовороте тошноты, - Леонард Сейл". - "Кто ты?" - закричали голоса. "Космонавт!" - крикнул он, один в ночи. "Добро пожаловать", - сказали голоса. "Добро... добро...". И замерли.
Он поднялся, обломки рухнули к его ногам, как смятая, порванная одежда.
Взошло солнце, и наступило утро.
Сейл протиснулся сквозь узкое отверстие шлюза и вдохнул воздух. Везет. Просто везет. Воздух пригоден для дыхания. Продуктов хватит на два месяца. Прекрасно, прекрасно! И это тоже! - Он ткнул пальцем в обломки. - Чудо из чудес! Радиоаппаратура не пострадала.
Он отстучал ключом: "Врезался в астероид 787. Сейл. Пришлите помощь. Сейл. Пришлите помощь". Ответ не заставил себя ждать: "Хелло, Сейл. Говорит Адамс из Марсопорта. Посылаем спасательный корабль "Логарифм". Прибудет на астероид 787 через шесть дней. Держись".
Сейл едва не пустился в пляс.
До чего все просто. Попал в аварию. Жив. Еда есть. Радировал о помощи. Помощь придет. Ля-ля-ля! Он захлопал в ладоши.
Солнце поднялось, и стало тепло. Он не ощущал страха смерти. Шесть дней пролетят незаметно. Он будет есть, он будет спать. Он огляделся вокруг. Опасных животных не видно, кислорода достаточно. Чего еще желать? Разве что свинины с бобами. Приятный запах разлился в воздухе.


Позавтракав, он выкурил сигарету, глубоко затягиваясь и медленно выпуская дым. Радостно покачал головой. Что за жизнь. Ни царапины. Повезло. Здорово повезло.
Он клюнул носом. Спать, подумал он. Неплохая идея. Вздремнуть после еды. Времени сколько угодно. Спокойно. Шесть долгих, роскошных дней ничегонеделания и философствования. Спать.
Он растянулся на земле, положил голову на руку и закрыл глаза.
И в него вошло, им овладело безумие. "Спи, спи, о спи, - говорили голоса. - А-а, спи, спи" Он открыл глаза. Голоса исчезли. Все было в порядке. Он передернулся, покрепче закрыл глаза и устроился поудобнее. "Ээээээээ", - пели голоса далеко- далеко. "Ааааааах", - пели голоса. "Спи, спи, спи, спи, спи", - пели голоса. "Умри, умри, умри, умри, умри", - пели голоса. "Оооооооо!" - кричали голоса. "Мммммммм", - жужжала в его мозгу пчела. Он сел. Он затряс головой. Он зажал уши руками. Прищурившись, поглядел на разбитый корабль. Твердый металл. Кончиками пальцев нащупал под собой крепкий камень. Увидел на голубом небосводе настоящее солнце, которое дает тепло.


"Попробуем уснуть на спине", - подумал он и снова улегся. На запястье тикали часы. В венах пульсировала горячая кровь.
"Спи, спи, спи, спи", - пели голоса.
"Ооооооох", - пели голоса.
"Ааааааах", - пели голоса.
"Умри, умри, умри, умри, умри. Спи, спи, умри, спи, умри, спи, умри! Оохх, Аахх, Эээээээ!" Кровь стучала в ушах, словно шум нарастающего ветра.
"Мой, мой, - сказал голос. - Мой, мой, он мой"
"Нет, мой, мой, - сказал другой голос. - Нет, мой, мой, он мой!"
"Нет, наш, наш, - пропели десять голосов. - Наш, наш, он наш!"
Его пальцы скрючились, скулы свело спазмой, веки начали вздрагивать.


"Наконец-то, наконец-то, - пел высокий голос. - Теперь, теперь. Долгое-долгое ожидание. Кончилось, кончилось, - пел высокий голос. - Кончилось, наконец-то кончилось!"
Словно ты в подводном мире. Зеленые песни, зеленые видения, зеленое время. Голоса булькают и тонут в глубинах морского прилива. Где-то вдалеке хоры выводят неразборчивую песнь. Леонард Сейл начал метаться в агонии. "Мой, мой", - кричал громкий голос. "Мой, мой", - визжал другой. "Наш, наш", - визжал хор.
Грохот металла, звон мечей, стычка, битва, борьба, война. Все взрывается, его мозг разбрызгивается на тысячи капель.
"Эээээээ!"
Он вскочил на ноги с пронзительным воплем. В глазах у него все расплавилось и поплыло. Раздался голос:
"Я Тилле из Раталара. Гордый Тилле, Тилле Кровавого Могильного Холма и Барабана Смерти. Тилле из Раталара, Убийца Людей!"
Потом другой: "Я Иорр из Вендилло, Мудрый Иорр, Истребитель Неверных!"
"А мы воины, - пел хор, - мы сталь, мы воины, мы красная кровь, что течет, красная кровь, что бежит, красная кровь, что дымится на солнце".
Леонард Сейл шатался, будто под тяжким грузом. "Убирайтесь! - кричал он. - Оставьте меня, ради бога, оставьте меня!"
"Ииииии", - визжал высокий звук, словно металл по металлу.
Молчание.
Он стоял, обливаясь потом. Его била такая сильная дрожь, что он с трудом держался на ногах. Сошел с ума, подумал он. Совершенно спятил. Буйное помешательство. Сумасшествие.
Он разорвал мешок с продовольствием и достал химический пакет.


Через мгновение был готов горячий кофе. Он захлебывался им, ручейки текли по нёбу. Его бил озноб. Он хватал воздух большими глотками.
Будем рассуждать логично, сказал он себе, тяжело опустившись на землю; кофе обжег ему язык. Никаких признаков сумасшествия в его семье за последние двести лет не было. Все здоровы, вполне уравновешенны. И теперь никаких поводов для безумия. Шок? Глупости. Никакого шока. Меня спасут через шесть дней. Какой может быть шок, раз нет опасности? Обычный астероид. Место самое-самое обыкновенное. Никаких поводов для безумия нет. Я здоров.
"Ии?" - крикнул в нем тоненький металлический голосок. Эхо. Замирающее эхо.
"Да! - закричал он, стукнув кулаком о кулак. - Я здоров!"
"Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха". Где-то заухал смех. Он обернулся. "Заткнись, ты!" - взревел он. "Мы ничего не говорили", - сказали горы. "Мы ничего не говорили", - сказало небо. "Мы ничего не говорили", - сказали обломки.
"Ну, ну, хорошо, - сказал он неуверенно. - Понимаю, что не вы".
Все шло как положено.
Камешки постепенно накалялись. Небо было большое и синее. Он поглядел на свои пальцы и увидел, как солнце горит в каждом черном волоске. Он поглядел на свои башмаки, покрытые пылью, и внезапно почувствовал себя очень счастливым оттого, что принял решение. Я не буду спать, подумал он. Раз у меня кошмары, зачем спать? Вот и выход.
Он составил распорядок дня. С девяти утра (а сейчас было именно девять) до двенадцати он будет изучать и осматривать астероид, а потом желтым карандашом писать в блокноте обо всем, что увидит. После этого он откроет банку сардин и съест немного консервированного хлеба с толстым слоем масла. С половины первого до четырех прочтет девять глав из "Войны и мира". Он вытащил книгу из-под обломков и положил ее так, чтобы она была под рукой. У него есть еще книжка стихов Т. С. Элиота. Это чудесно.


Ужин - в полшестого, а потом от шести до десяти он будет слушать радиопередачи с Земли - комиков с их плоскими шутками, и безголосого певца, и выпуски последних новостей, а в полночь передача завершится гимном Объединенных Наций.
А потом?
Ему стало нехорошо.
До рассвета я буду играть в солитер, подумал он. Сяду и стану пить горячий черный кофе и играть в солитер без жульничества, до самого рассвета. "Хо-хо", - подумал он.
"Ты что-то сказал?" - спросил он себя.
"Я сказал: "Хо-хо", - ответил он. - Рано или поздно ты должен будешь уснуть".
"У меня сна - ни в одном глазу", - сказал он.
"Лжец", - парировал он, наслаждаясь разговором с самим собой.
"Я себя прекрасно чувствую", - сказал он.
"Лицемер", - возразил он себе.
"Я не боюсь ночи, сна и вообще ничего не боюсь", - сказал он.
"Очень забавно", - сказал он.
Он почувствовал себя плохо. Ему захотелось спать. И чем больше он боялся уснуть, тем больше хотел лечь, закрыть глаза и свернуться в клубочек.
"Со всеми удобствами?" - спросил его иронический собеседник.
"Вот сейчас я пойду погулять и осмотрю скалы и геологические обнажения и буду думать о том, как хорошо быть живым", - сказал он.
"О господи! - вскричал собеседник. - Тоже мне Уильям Сароян!"
Все так и будет, подумал он, может быть, один день, может быть, одну ночь, а как насчет следующей ночи и следующей? Сможешь ты бодрствовать все это время, все шесть ночей? Пока не придет спасательный корабль? Хватит у тебя пороху, хватит у тебя силы?
Ответа не было.
Чего ты боишься? Я не знаю. Этих голосов. Этих звуков. Но ведь они не могут повредить тебе, не так ли?
Могут. Когда-нибудь с ними придется столкнуться...
А нужно ли? Возьми себя в руки, старина. Стисни зубы, и вся эта чертовщина сгинет.
Он сидел на жесткой земле и чувствовал себя так, словно плакал навзрыд. Он чувствовал себя так, как если бы жизнь была кончена и он вступал в новый и неизведанный мир. Это было как в теплый, солнечный, но обманчивый день, когда чувствуешь себя хорошо, - в такой день можно или ловить рыбу, или рвать цветы, или целовать женщину, или еще что-нибудь делать. Но что ждет тебя в разгар чудесного дня?
Смерть.
Ну, вряд ли это.
Смерть, настаивал он.
Он лег и закрыл глаза. Он устал от этой путаницы. Отлично подумал он, если ты смерть, приди и забери меня. Я хочу понять, что означает эта дьявольская чепуха.
И смерть пришла.
"Эээээээ", - сказал голос.
"Да, я это понимаю, - сказал Леонард Сейл. - Ну, а что еще?"
"Ааааааах", - произнес голос.
"И это я понимаю", - раздраженно ответил Леонард Сейл. Он похолодел. Его рот искривила дикая гримаса.
"Я - Тилле из Раталара, Убийца Людей!"
"Я - Иорр из Вендилло, Истребитель Неверных!"
"Что это за планета?" - спросил Леонард Сейл, пытаясь побороть страх.
"Когда-то она была могучей", - ответил Тилле из Раталара.
"Когда-то место битв", - ответил Иорр из Вендилло.
"Теперь мертвая", - сказал Тилле.
"Теперь безмолвная", - сказал Иорр.
"Но вот пришел ты", - сказал Тилле.
"Чтобы снова дать нам жизнь", - сказал Иорр.
"Вы умерли, - сказал Леонард Сейл, весь корчащаяся плоть. - Вы ничто, вы просто ветер".
"Мы будем жить с твоей помощью".
"И сражаться благодаря тебе".
"Так вот в чем дело, - подумал Леонард Сейл. - Я должен стать полем боя, так?.. А вы - друзья?"
"Враги!" - закричал Иорр.
"Лютые враги!" - закричал Тилле.
Леонард страдальчески улыбнулся. Ему было очень плохо. "Сколько же вы ждали?" - спросил он.
"А сколько длится время?"
"Десять тысяч лет?"
"Может быть".
"Десять миллионов лет?"
"Возможно".
"Кто вы? - спросил он. - Мысли, духи, призраки?"
"Все это и даже больше".
"Разумы?"
"Вот именно".
"Как вам удалось выжить?"
"Ээээээээ", - пел хор далеко-далеко.
"Ааааааах", - пела другая армия в ожидании битвы.
"Когда-то это была плодородная страна, богатая планета. На ней жили два народа, две сильные нации, а во главе их стояли два сильных человека. Я, Иорр, и он, тот, что зовет себя Тилле. И планета пришла в упадок, и наступило небытие. Народы и армии все слабели и слабели в ходе великой войны, длившейся пять тысяч лет. Мы долго жили и долго любили, пили много, спали много и много сражались. И когда планета умерла, наши тела ссохлись, и только со временем наука помогла нам выжить".
"Выжить, - удивился Леонард Сейл. - Но от вас ничего не осталось".


"Наш разум, глупец, наш разум! Чего стоит тело без разума?"
"А разум без тела? - рассмеялся Леонард Сейл. - Я нашел вас здесь. Признайтесь, это я нашел вас!"
"Точно, - сказал резкий голос. - Одно бесполезно без другого. Но выжить - это и значит выжить, пусть даже бессознательно. С помощью науки, с помощью чуда разум наших народов выжил".
"Только разум - без чувства, без глаз, без ушей, без осязания, обоняния и прочих ощущений?"
"Да, без всего этого. Мы были просто нереальностью, паром. Долгое время. До сегодняшнего дня".
"А теперь появился я", - подумал Леонард Сейл.
"Ты пришел, - сказал голос, - чтобы дать нашему уму физическую оболочку. Дать нам наше желанное тело".
"Ведь я только один", - подумал Сейл.
"И тем не менее ты нам нужен".
"Но я - личность. Я возмущен вашим вторжением"
"Он возмущен нашим вторжением. Ты слышал его, Иорр? Он возмущен!"
"Как будто он имеет право возмущаться!"
"Осторожнее, - предупредил Сейл. - Я моргну глазом, и вы пропадете, призраки! Я пробужусь и сотру вас в порошок!"
"Но когда-нибудь тебе придется снова уснуть! - закричал Иорр. - И когда это произойдет, мы будем здесь, ждать, ждать, ждать. Тебя".
"Чего вы хотите?"
"Плотности. Массы. Снова ощущений".
"Но ведь моего тела не хватает на вас обоих".
"Мы будем сражаться друг с другом".
Раскаленный обруч сдавил его голову. Будто в мозг между двумя полушариями вгоняли гвоздь.
Теперь все стало до ужаса ясным. Страшно, блистательно ясным. Он был их вселенной. Мир его мыслей, его мозг, его череп поделен на два лагеря, один - Иорра, другой - Тилле. Они используют его!
Взвились знамена под рдеющим небом его мозга. В бронзовых щитах блеснуло солнце. Двинулись серые звери и понеслись в сверкающих волнах плюмажей, труб и мечей.
"Эээээээ!" Стремительный натиск.
"Ааааааах!" Рев.
"Наууууу!" Вихрь.
"Мммммммммммммм..."
Десять тысяч человек столкнулись на маленькой невидимой площадке. Десять тысяч человек понеслись по блестящей внутренней поверхности глазного яблока. Десять тысяч копий засвистели между костями его черепа. Выпалили десять тысяч изукрашенных орудий. Десять тысяч голосов запели в его ушах. Теперь его тело было расколото и растянуто, оно тряслось и вертелось, оно визжало и корчилось, черепные кости вот-вот разлетятся на куски. Бормотание, вопли, как будто через равнины разума и континент костного мозга, через лощины вен, по холмам артерий, через реки меланхолии идет армия за армией, одна армия, две армии, мечи сверкают на солнце, скрещиваясь друг с другом, пятьдесят тысяч умов, нуждающихся в нем, использующих его, хватают, скребут, режут. Через миг - страшное столкновение, одна армия на другую, бросок, кровь, грохот, неистовство, смерть, безумство!
Как цимбалы звенят столкнувшиеся армии!
Охваченный бредом, он вскочил на ноги и понесся в пустыню. Он бежал и бежал и не мог остановиться.
Он сел и зарыдал. Он рыдал до тех пор, пока не заболели легкие. Он рыдал безутешно и долго. Слезы сбегали по его щекам и капали на растопыренные дрожащие пальцы. "Боже, боже, помоги мне, о боже, помоги мне", - повторял он.
Все снова было в порядке.

Было четыре часа пополудни. Солнце палило скалы. Через некоторое время он приготовил и съел бисквиты с клубничным джемом. Потом, как в забытьи, стараясь не думать, вытер запачканные руки о рубашку.
По крайней мере, я знаю, с кем имею дело, подумал он. О господи, что за мир! Каким простодушным он кажется на первый взгляд, и какой он чудовищный на самом деле! Хорошо, что никто до сих пор его не посещал. А может, кто-то здесь был? Он покачал головой, полной боли. Им можно только посочувствовать, тем, кто разбился здесь раньше, если только они действительно были. Теплое солнце, крепкие скалы, и никаких признаков враждебности. Прекрасный мир.


До тех пор, пока не закроешь глаза и не забудешься. А потом ночь, и голоса, и безумие, и смерть на неслышных ногах.
"Однако я уже вполне в норме, - сказал он гордо. - Вот посмотри", - и вытянул руку. Подчиненная величайшему усилию воли, она больше не дрожала. "Я тебе покажу, кто здесь правитель, черт возьми! - пригрозил он безвинному небу. - Это я". - И постучал себя в грудь.
Подумать только, что мысль может прожить так долго! Наверно, миллион лет все эти мысли о смерти, смутах, завоеваниях таились в безвредной на первый взгляд, но ядовитой атмосфере планеты и ждали живого человека, чтобы он стал сосудом для проявления их бессмысленной злобы.
Теперь, когда он почувствовал себя лучше, все это казалось, глупостью. Все, что мне нужно, думал он, это продержаться шесть суток без сна. Тогда они не смогут так мучить меня. Когда я бодрствую, я хозяин положения. Я сильнее, чем эти сумасшедшие военачальники с их идиотскими ордами трубачей и носителей мечей и щитов.
"Но выдержу ли я? - усомнился он. - Целых шесть ночей? Не спать? Нет, я не буду спать. У меня есть кофе, и таблетки, и книги, и карты. Но я уже сейчас устал, так устал, - думал он. - Продержусь ли я?"
Ну а если нет... Тогда пистолет всегда под рукой.
Интересно, куда денутся эти дурацкие монархи, если пустить пулю на помост, где они выступают? На помост, который - весь их мир. Нет. Ты, Леонард Сейл, слишком маленький помост. А они слишком мелкие актеры. А что если пустить пулю из-за кулис, разрушив декорации занавес, зрительный зал? Уничтожить помост, всех, кто неосторожно попадется на пути!
Прежде всего снова радировать в Марсопорт. Если найдут возможность прислать спасательный корабль поскорее, может быть, удастся продержаться. Во всяком случае, надо предупредить их, что это за планета; такое невинное с виду место в действительности не что иное, как обиталище кошмаров и дикого бреда.
Минуту он стучал ключом, стиснув зубы. Радио безмолвствовало.
Оно послало призыв о помощи, приняло ответ и потом умолкло навсегда.
"Какая насмешка, - подумал он. - Остается одно - составить план".
Так он и сделал. Он достал свой желтый карандаш и набросал шестидневный план спасения.
"Этой ночью, - писал он, - прочесть еще шесть глав "Войны и мира". В четыре утра выпить горячего черного кофе. В четверть пятого вынуть колоду карт и сыграть десять партий в солитер. Это займет время до половины седьмого, затем еще кофе. В семь послушать первые утренние передачи с Земли, если приемник вообще работает. Работает ли?"
Он проверил работу приемника. Тот молчал.
"Хорошо, - написал он, - от семи до восьми петь все песни, какие знаешь, развлекать самого себя. От восьми до девяти думать об Элен Кинг. Вспомнить Элен. Нет, думать об Элен прямо сейчас".
Он подчеркнул это карандашом.
Остальные дни были расписаны по минутам. Он проверил медицинскую сумку. Там лежало несколько пакетиков с таблетками, которые помогут не спать. Каждый час по одной таблетке все эти шесть суток. Он почувствовал себя вполне уверенным. "Ваше здоровье, Иорр, Тилле!" Он проглотил одну из возбуждающих таблеток и запил ее глотком обжигающего черного кофе.
Итак, одно следовало за другим, был Толстой, был Бальзак, ромовый джин, кофе, таблетки, прогулки, снова Толстой, снова Бальзак, опять ромовый джин, снова солитер. Первый день прошел так же, как второй, а за ним третий.
На четвертый день он тихо лежал в тени скалы, считая до тысячи пятерками, потом десятками, только чтобы загрузить чем-нибудь ум и заставить его бодрствовать. Глаза его так устали, что он вынужден был часто промывать их холодной водой. Читать он не мог, голова разламывалась от боли. Он был так изнурен, что уже не мог и двигаться. Лекарства привели его в состояние оцепенения. Он напоминал бодрствующую восковую фигуру. Глаза его остекленели, язык стал похож на заржавленное острие пики, а пальцы словно обросли мехом и ощетинились иглами.
Он следил за стрелкой часов... Еще секундой меньше, думал он. Две секунды, три секунды, четыре, пять, десять, тридцать секунд. Целая минута. Теперь уже на целый час меньше осталось ждать. О корабль, поспеши же к назначенной цели!
Он тихо засмеялся.
А что случится, если он бросит все и уплывет в сон? Спать, спать, быть может, грезить. Весь мир - помост. Что, если он сдастся в неравной борьбе и падет?
"Ииииииии", - высокий, пронзительный, грозный звук разящего металла.
Он содрогнулся. Язык шевельнулся в сухом, шершавом рту.
Иорр и Тилле снова начнут свои стародавние распри.
Леонард Сейл совсем сойдет с ума.
И победитель овладеет останками этого безумца - трясущимся, хохочущим диким телом - и пошлет его скитаться по лицу планеты на десять, двадцать лет, а сам надменно расположится в нем и будет творить суд, и отправлять на казнь величественным жестом, и навещать души невидимых танцовщиц. А самого Леонарда Сейла, то, что от него останется, отведут в какую-нибудь потаенную пещеру, где он пробудет двадцать безумных лет, кишащий червями и войнами, насилуемый древними диковинными мыслями.
Когда придет спасательный корабль, он не найдет ничего. Сейла спрячет ликующая армия, сидящая в его голове. Спрячет где-нибудь в расщелине, и Сейл станет гнездом, в котором какой-нибудь Иорр будет высиживать свои гнусные планы. Эта мысль едва не убила его.
Двадцать лет безумия. Двадцать лет пыток, двадцать лет, заполненных делами, которые ты не хочешь делать. Двадцать лет бушующих войн, двадцать лет тошноты и дрожи.
Голова его упала на колени. Веки со скрежетом разомкнулись и с легким шумом закрылись. Барабанная перепонка устало хлопнула.
"Спи, спи", - запели слабые голоса.
"У меня... у меня есть к вам предложение, - подумал Леонард Сейл. - Слушайте, ты, Иорр, и ты, Тилле! Иорр, ты, и ты тоже, Тилле! Иорр, ты можешь владеть мной по понедельникам, средам и пятницам. Тилле, ты будешь сменять его по воскресеньям, вторникам и субботам. В четверг я выходной. Согласны?"
"Ээээээээ", - пели морские приливы, кипя в его мозгу.
"Оооооооох", - мягко-мягко пели отдаленные голоса.
"Что вы скажете? Поладим на этом, Иорр, Тилле?"
"Нет!" - ответил один голос.
"Нет!" - сказал другой.
"Жадюги, оба вы жадюги! - жалобно вскричал Сейл. - Чума на оба ваших дома!"
Он спал.

Он был Иорром, и драгоценные кольца сверкали на его руках. Он появился у ракеты и выставил вперед руку, направляя слепые армии. Он был Иорром, древним предводителем воинов, украшенных драгоценными камнями.
И он был Тилле, любимцем женщин, убийцей собак!
Почти бессознательно его рука потянулась к кобуре у бедра. Спящая рука вытащила пистолет Рука поднялась, пистолет прицелился. Армии Тилле и Иорра вступили в бой.
Пистолет выстрелил.
Пуля оцарапала лоб Сейла и разбудила его.
Выбравшись из осады, он не спал следующие шесть часов. Теперь он знал, что это безнадежно. Он промыл и перевязал рану. Он пожалел, что не прицелился точнее, тогда все было бы уже кончено. Он взглянул на небо. Еще два дня. Еще два. Торопись, корабль, торопись. Он отупел от бессонницы.
Бесполезно. К концу этого срока он уже вовсю бредил. Он поднял пистолет, и положил его, и поднял снова, приложил к голове, нажал было пальцем на спусковой крючок, передумал, снова посмотрел на небо.
Наступила ночь. Он попытался читать, но отбросил книгу прочь. Разорвал ее и сжег, просто чтобы чем-нибудь заняться.
Как он устал! Через час, решил он.
"Если ничего не случится, я убью себя. Теперь серьезно. На этот раз не струшу". Он приготовил пистолет и положил его на землю рядом с собой.
Теперь он был очень спокоен, хотя и ужасно измучен. С этим будет покончено.
В небе показалось пламя.
Это было так неправдоподобно, что он заплакал.
"Ракета", - сказал он, вставая. "Ракета!" - закричал он, протирая глаза, и побежал вперед.
Пламя становилось все ярче, росло, опускалось.
Он бешено размахивал руками, спеша вперед, бросив пистолет, и припасы, и все.
"Вы видите это, Иорр, Тилле! Дикари, чудовища, я вас одолел! Я победил! За мной пришли! Я победил, черт бы вас побрал".
Он злорадно усмехнулся, поглядев на скалы, небо, на собственные руки.
Ракета села. Леонард Сейл, качаясь, ждал, когда откроется дверь.
"Прощай, Иорр, прощай, Тилле!" - ухмыляясь, с горящими глазами, победно закричал он.
"Ээээээ", - затих вдалеке рев.
"Ааааааах", - угасли голоса.
Широко раскрылся шлюзовой люк ракеты. Из него выпрыгнули два человека.
- Сейл? - спросили они. - Мы - корабль АСДН номер тринадцать. Перехватили ваш SOS и решили сами вас подобрать. Корабль из Марсопорта придет только послезавтра. Мы бы хотели немного отдохнуть. Неплохо здесь переночевать, потом забрать вас, и отправиться дальше.
- Нет, - произнес Сейл, и лицо его исказилось от ужаса. - Нельзя переночевать...
Он не мог говорить. Он упал на землю.
- Быстрей, - произнес над ним голос в туманном вихре. - Дай ему немного жидкой пищи и снотворного. Ему нужна еда и отдых.
- Не надо отдыха! - завопил Сейл.
- Бредит, - тихо сказал один из них.
- Нельзя спать! - вопил Сейл.
- Тише, тише, - сказал человек нежно. Игла вонзилась в руку Сейла.
Сейл колотил руками и ногами.
- Не надо спать, поедем! - страшно кричал он. - Ну поедем!
- Бред, - сказал один. - Шок.
- Не надо снотворного! - пронзительно кричал Сейл.
Снотворное разливалось по его телу.
"Эээээээээ", - пели древние ветры.
"Ааааааааааах", - пели древние моря.
- Не надо снотворного, нельзя спать, пожалуйста, не надо, не надо, не надо! - кричал Сейл, пытаясь подняться. - Вы... не... знаете!..
- Не волнуйся, старик, ты теперь в безопасности, не о чем беспокоиться.
Леонард Сейл спал. Двое стояли над ним. По мере того как они смотрели на него, черты его лица менялись все больше и больше.
Он стонал, и плакал, и рычал во сне. Его лицо беспрестанно преображалось. Это было лицо святого, грешника, злого духа, чудовища, мрака, света, одного, множества, армии, пустоты - всего, всего!
Он корчился во сне.
- Ээээээээээ! - взорвался криком его рот. - Иииииии! - визжал он.
- Что с ним? - спросил один из спасителей.
- Не знаю. Дать еще снотворного?
- Да, еще дозу. Нервы. Ему надо много спать.
Они вонзили иглу в его руку. Сейл корчился, плевался и стонал.
И вдруг умер.
Он лежал, а двое стояли над ним.
- Какой ужас! - сказал один. - Как ты это объяснишь?
- Шок. Бедный малый. Какая жалость. - Они закрыли ему лицо. - Ты когда-нибудь видел подобное лицо?
- Абсолютно безумное.
- Одиночество. Шок.
- Да. Боже, что за выражение! Не хотел бы я когда-нибудь еще увидеть такое лицо.
- Какая беда, ждал нас, и мы прибыли, а он все равно умер.
Они огляделись вокруг.
- Что будем делать? Переночуем здесь?
- Да. И хорошо бы не в корабле.
- Сначала похороним его, конечно.
- Само собой,
- И будем спать на свежем воздухе, ладно? Хорошо снова поспать на свежем воздухе. После двух недель в этом проклятом корабле.
- Давай. Я подыщу для него место. А ты готовь ужин, идет?
- Идет.
- Хорошо поспим сегодня.
- Отлично, отлично.
Они выкопали могилу, прочитали молитву. Потом молча выпили по чашке вечернего кофе. Они вдыхали сладкий воздух планеты и смотрели на чудесное небо и яркие и прекрасные звезды.
- Какая ночь! - сказали они, укладываясь.
- Приятных сновидений, - сказал один, поворачиваясь.
И другой ответил:
- Приятных сновидений.
Они заснули.


Рэй Брэдбери

­­
Все лето в один день Пeчaль в сообществе Бесконечность 10:27:17
- Готовы?
- Да!
- Уже?
- Скоро!
- А ученые верно знают? Это правда будет сегодня?
- Смотри, смотри, сам видишь!
Подробнее…Теснясь, точно цветы и сорные травы в саду, все вперемешку, дети старались выглянуть наружу - где там запрятано солнце? Лил дождь. Он лил не переставая семь лет подряд; тысячи и тысячи дней, с утра до ночи, без передышки дождь лил, шумел, барабанил, звенел хрустальными брызгами, низвергался сплошными потоками, так что кругом ходили волны, заливая островки суши. Ливнями повалило тысячи лесов, и тысячи раз они вырастали вновь и снова падали под тяжестью вод. Так навеки повелось здесь, на Венере, а в классе было полно детей, чьи отцы и матери прилетели застраивать и обживать эту дикую дождливую планету.
- Перестает! Перестает!
- Да, да!
Марго стояла в стороне от них, от всех этих ребят, которые только и знали, что вечный дождь, дождь, дождь. Им всем было по девять лет, и если выдался семь лет назад такой день, когда солнце все-таки выглянуло, показалось на час изумленному миру, они этого не помнили. Иногда по ночам Марго слышала, как они ворочаются, вспоминая, и знала: во сне они видят и вспоминают золото, яркий желтый карандаш, монету - такую большую, что можно купить целый мир. Она знала, им чудится, будто они помнят тепло, когда вспыхивает лицо и все тело - руки, ноги, дрожащие пальцы. А потом они просыпаются - и опять барабанит дождь, без конца сыплются звонкие прозрачные бусы на крышу, на дорожку, на сад и лес, и сны разлетаются как дым.
Накануне они весь день читали в классе про солнце. Какое оно желтое, совсем как лимон, и какое жаркое. И писали про него маленькие рассказы и стихи.
Мне кажется, солнце - это цветок,
Цветет оно только один часок.

Такие стихи сочинила Марго и негромко прочитала их перед притихшим классом. А за окнами лил дождь.
- Ну, ты это не сама сочинила! - крикнул один мальчик.
- Нет, сама, - сказала Марго, - Сама.
- Уильям! - остановила мальчика учительница.
Но то было вчера. А сейчас дождь утихал, и дети теснились к большим окнам с толстыми стеклами.
- Где же учительница?
- Сейчас придет.
- Скорей бы, а то мы все пропустим!
Они вертелись на одном месте, точно пестрая беспокойная карусель. Марго одна стояла поодаль. Она была слабенькая, и казалось, когда-то давно она заблудилась и долго-долго бродила под дождем, и дождь смыл с нее все краски: голубые глаза, розовые губы, рыжие волосы - все вылиняло. Она была точно старая поблекшая фотография, которую вынули из забытого альбома, и все молчала, а если и случалось ей заговорить, голос ее шелестел еле слышно. Сейчас она одиноко стояла в сторонке и смотрела на дождь, на шумный мокрый мир за толстым стеклом.
- Ты-то чего смотришь? - сказал Уильям. Марго молчала.
- Отвечай, когда тебя спрашивают!
Уильям толкнул ее. Но она не пошевелилась; покачнулась - и только. Все ее сторонятся, даже и не смотрят на нее. Вот и сейчас бросили ее одну. Потому что она не хочет играть с ними в гулких туннелях того города-подвала. Если кто-нибудь осалит ее и кинется бежать, она только с недоумением поглядит вслед, но догонять не станет. И когда они всем классом поют песни о том, как хорошо жить на свете и как весело играть в разные игры, она еле шевелит губами. Только когда поют про солнце, про лето, она тоже тихонько подпевает, глядя в заплаканные окна.
Ну а самое большое ее преступление, конечно, в том, что она прилетела сюда с Земли всего лишь пять лет назад, и она помнит солнце, помнит, какое оно, солнце, и какое небо она видела в Огайо, когда ей было четыре года. А они - они всю жизнь живут на Венере; когда здесь в последний раз светило солнце, им было только по два года, и они давно уже забыли, какое оно, и какого цвета, и как жарко греет. А Марго помнит.


- Оно большое, как медяк, - сказала она однажды и зажмурилась.
- Неправда! - закричали ребята.
- Оно - как огонь в очаге, - сказала Марго.
- Врешь, врешь, ты не помнишь! - кричали ей.
Но она помнила и, тихо отойдя в сторону, стала смотреть в окно, по которому сбегали струи дождя. А один раз, месяц назад, когда всех повели в душевую, она ни за что не хотела стать под душ и, прикрывая макушку, зажимая уши ладонями, кричала - пускай вода не льется на голову! И после того у нее появилось странное, смутное чувство: она не такая, как все. И другие дети тоже это чувствовали и сторонились ее.
Говорили, что на будущий год отец с матерью отвезут ее назад на Землю - это обойдется им во много тысяч долларов, но иначе она, видимо, зачахнет. И вот за все эти грехи, большие и малые, в классе ее невзлюбили. Противная эта Марго, противно, что она такая бледная немочь, и такая худющая, и вечно молчит и ждет чего-то, и, наверно, улетит на Землю...


- Убирайся! - Уильям опять ее толкнул. - Чего ты еще ждешь?
Тут она впервые обернулась и посмотрела на него. И по глазам было видно, чего она ждет. Мальчишка взбеленился.
- Нечего тебе здесь торчать! - закричал он. - Не дождешься, ничего не будет! Марго беззвучно пошевелила губами.
- Ничего не будет! - кричал Уильям. - Это просто для смеха, мы тебя разыграли. Он обернулся к остальным. - Ведь сегодня ничего не будет, верно?
Все поглядели на него с недоумением, а потом поняли, и засмеялись, и покачали головами: верно, ничего не будет!
- Но ведь... - Марго смотрела беспомощно. - Ведь сегодня тот самый день, - прошептала она. - Ученые предсказывали, они говорят, они ведь знают... Солнце...


- Разыграли, разыграли! - сказал Уильям и вдруг схватил ее.
- Эй, ребята, давайте запрем ее в чулан, пока учительницы нет!
- Не надо, - сказала Марго и попятилась.
Все кинулись к ней, схватили и поволокли, - она отбивалась, потом просила, потом заплакала, но ее притащили по туннелю в дальнюю комнату, втолкнули в чулан и заперли дверь на засов. Дверь тряслась: Марго колотила в нее кулаками и кидалась на нее всем телом. Приглушенно доносились крики. Ребята постояли, послушали, а потом улыбнулись и пошли прочь - и как раз вовремя: в конце туннеля показалась учительница.
- Готовы, дети? - она поглядела на часы.
- Да! - отозвались ребята.
- Все здесь?
- Да!
Дождь стихал. Они столпились у огромной массивной двери. Дождь перестал. Как будто посреди кинофильма про лавины, ураганы, смерчи, извержения вулканов что-то случилось со звуком, аппарат испортился, - шум стал глуше, а потом и вовсе оборвался, смолкли удары, грохот, раскаты грома... А потом кто-то выдернул пленку и на место ее вставил спокойный диапозитив - мирную тропическую картинку. Все замерло - не вздохнет, не шелохнется. Такая настала огромная, неправдоподобная тишина, будто вам заткнули уши или вы совсем оглохли. Дети недоверчиво подносили руки к ушам. Толпа распалась, каждый стоял сам по себе. Дверь отошла в сторону, и на них пахнуло свежестью мира, замершего в ожидании.
И солнце явилось. Оно пламенело, яркое, как бронза, и оно было очень большое. А небо вокруг сверкало, точно ярко-голубая черепица. И джунгли так и пылали в солнечных лучах, и дети, очнувшись, с криком выбежали в весну.


- Только не убегайте далеко! - крикнула вдогонку учительница. - Помните, у вас всего два часа. Не то вы не успеете укрыться!
Но они уже не слышали, они бегали и запрокидывали голову, и солнце гладило их по щекам, точно теплым утюгом; они скинули куртки, и солнце жгло их голые руки.
- Это получше наших искусственных солнц, верно?
- Ясно, лучше!
Они уже не бегали, а стояли посреди джунглей, что сплошь покрывали Венеру и росли, росли бурно, непрестанно, прямо на глазах. Джунгли были точно стая осьминогов, к небу пучками тянулись гигантские щупальца мясистых ветвей, раскачивались, мгновенно покрывались цветами - ведь весна здесь такая короткая. Они были серые, как пепел, как резина, эти заросли, оттого что долгие годы они не видели солнца. Они были цвета камней, и цвета сыра, и цвета чернил, и были здесь растения цвета луны.
Ребята со смехом кидались на сплошную поросль, точно на живой упругий матрац, который вздыхал под ними, и скрипел, и пружинил. Они носились меж деревьев, скользили и падали, толкались, играли в прятки и в салки, но главное - опять и опять, жмурясь, глядели на солнце, пока не потекут слезы, и тянули руки к золотому сиянию и к невиданной синеве, и вдыхали эту удивительную свежесть, и слушали, слушали тишину, что обнимала их словно море, блаженно спокойное, беззвучное и недвижное. Они на все смотрели и всем наслаждались. А потом, будто зверьки, вырвавшиеся из глубоких нор, снова неистово бегали кругом, бегали и кричали. Целый час бегали и никак не могли угомониться. И вдруг... Посреди веселой беготни одна девочка громко, жалобно закричала. Все остановились. Девочка протянула руку ладонью кверху.


- Смотрите, сказала она и вздрогнула. - Ой, смотрите!
Все медленно подошли поближе. На раскрытой ладони, по самой середке, лежала большая круглая дождевая капля. Девочка посмотрела на нее и заплакала. Дети молча посмотрели на небо.
- О-о...
Редкие холодные капли упали на нос, на щеки, на губы. Солнце затянула туманная дымка. Подул холодный ветер. Ребята повернулись и пошли к своему дому-подвалу, руки их вяло повисли, они больше не улыбались.
Загремел гром, и дети в испуге, толкая друг дружку, бросились бежать, словно листья, гонимые ураганом. Блеснула молния - за десять миль от них, потом за пять, в миле, в полумиле. И небо почернело, будто разом настала непроглядная ночь. Минуту они постояли на пороге глубинного убежища, а потом дождь полил вовсю. Тогда дверь закрыли, и все стояли и слушали, как с оглушительным шумом рушатся с неба тонны, потоки воды - без просвета, без конца.
- И так опять будет целых семь лет?
- Да. Семь лет. И вдруг кто-то вскрикнул:
- А Марго?
- Что?
- Мы ведь ее заперли, она так и сидит в чулане.
- Марго...
Они застыли, будто ноги у них примерзли к полу. Переглянулись и отвели взгляды. Посмотрели за окно - там лил дождь, лил упрямо, неустанно. Они не смели посмотреть друг другу в глаза. Лица у всех стали серьезные, бледные. Все потупились, кто разглядывал свои руки, кто уставился в пол.
- Марго...
Наконец одна девочка сказала:
- Ну что же мы?...
Никто не шелохнулся.
- Пойдем... - прошептала девочка.
Под холодный шум дождя они медленно прошли по коридору. Под рев бури и раскаты грома перешагнули порог и вошли в ту дальнюю комнату, яростные синие молнии озаряли их лица. Медленно подошли они к чулану и стали у двери.
За дверью было тихо. Медленно, медленно они отодвинули засов и выпустили Марго.


Рэй Брэдбери

­­
Л Vris.xx 00:17:10
Жеваный крот
Как наладить режим
Вставать через три часа
00:17:41 G.E.N.J.I
Понимаю тебя.
суббота, 10 ноября 2018 г.
Пл. 32 км Sir Haridan IV 21:49:55
На протяжении 7 лет я колупаюсь в болоте, под названием беон, который дал мне многое и столько же отнял. Идея с дневниками очень оказалась по душе интровертам, однако Миша Монашев - простой парень с деревни Москва отказался развивать бидон, и в итоге беон остался гнить в 2009 году, но уже без феечек и волшебниц. Теперь страницу интроверта можно состряпать и в вк, где можно спрятать того или иного рода страшные фотки, а беон атакуют всякие боты, перегружают сайт, а про PDA-версию не слышали со времен третьего крестового похода. Про слепого бота я вообще ничего не скажу.
Философия беоновцев также сменилась. Если раньше меня пугало рандомное "привет" от рандомного человека, то теперь меня пугает отсутствие такого рода сообщения. Да и форумы сильно сдали, народ разбежался по дырам и вконтактам. Кстати о форумах.
Женский форум сильно упал и сдал, потеряв былую активность. Нынче там зырят на платья и фоточки, хотя форум "оцени мой фейс бесплатно и без критики" ввели. Хоть форум и стал современным, но местных жительниц как взрослых баб в маленьких колготках, хотя раньше было представление совсем противоположное. Но увы, там наиболее адекватная активность. Беон спасут бабы и мужики как бабы
Слезно я вспоминаю форум религи и философии, где я познакомился с дюжиной интересных личностей, с которыми я потерял общение(с большим сожалением). К слову, из всего состава друзей на беоне, я сохранил стабильное общение только с двумя, но и то мы общаемся уже не тут. Я бы хотел написать тут о тех, с кем общение утрачено и те, без которых релф мой релф был бы не тот:
Джей 7 - хоть и надменный и странный тип, но его куда интереснее читать, чем про то как вызвать Пушкина в пьяном угаре. Да, с ним(по оперативной информации с ней, но не суть) лучше не общаться, но тем не менее его посты читать в некотором полезно, особенно если ты бородатый студент истфака и хочешь понять что такое историческое исследование. P(A|B)...с его окружения был и ещё один товарищ
Витезслав - тоже странноватый тип, без интересных постов. Но с ним было интересно общаться. Мечтая о восстановлении общения с ним, я вспоминаю опыт общения с Настей666, который закончился неудачей, закончится неудачно и это восстановление, но в качестве ностальгии пойдет. Катун, которая управляла сном, канула в бытие также. Да и хрен с ней.
Был и Николай Ковалев - историк всея руси, общение с которым мне очень нравилось. Да, мы постоянно ссорились, но тем не менее, он хороший чувак, с которым можно было бы потравить душу о былом. И мне очень жаль что так всё случилось. С ним был ещё один друг, который постоянно троллил меня. Интересно, как бы сейчас сложилось общение сейчас.
Был такой поцыг, как Мирон. Его темы аля "Розетка или презерватив" или "Мамба. Стоит пользоваться" конечно веселили. Но и без них релф был бы не релфом.
Иренья перекочевала на ЖФ, поэтому о ней ни слова.
Иисус Харидан пародировал всю ту требуху, которая творилась на релфоруме в виде тем. Было смешно и грустно, с тем, что больше такого не будет. Я увидел активность его на форуме но она релф не возродит.
Есть и ФФСП. Про её посты ничего сказать не могу, так как они нейтральные и ничем не выделяющиеся, прям вот так сильно. Когда релф капитально опустел, она решила восстановить порядок, путем написанием обильного количества записей, но когда я обрушился с критикой этой идеи, она обиделась. В итоге ни тем, ни её. В некоторой степени, тоже грустно.
Пласт политиканов вроде Валеры красноармейца и тд ушли на заслуженный отпуск вовремя, ибо общаться на политику сейчас рискованно. Среди политиканов была и Виолетта, с которой мы любовно воевали в течение 3 лет, пока она не оступилась в истории с моей бывшей, невольно где я поучаствовал в роли срывателя масок. Однако все пруфы что были я уничтожил, ибо я таким не занимаюсь. Все вопросы к бывшей, о которой тоже стоит пару слов сказать(можно и больше, но лень). Она открыла мне также новое поле для общения с людьми. Я познакомился с интересными кадрами, такими как Кеда(которая открыла глаза мне на многое) и тд. Увы, среди этого поля осталось лишь одно деревце, зато какое! Правда, я был в непонятках зачем она создала фейк и общалась со мной до последнего?

Меня многие обвиняли, что именно я разрушил релфорум. Но это не так, ведь темы были философские, так как философия подразумеваем обсуждение всего, вплоть до месячных и способов борьбы с ним. А игнор он был всегда.

Беон отпустил меня, но изредка вылить порцию мысленного поноса можно будет.

Категории: Философия базового уровня
05:30:23 DьявоLLenoK
Приветствую) Весьма щепетильную тему Вы описали, щепетильную для «нас», для тех, кто бережно относится к той, в моем случае открытой, эмоциональной и искренней жизни, хоть и в сети. Да, я не сижу тут боле и мыслями-то не делюсь, потому что больше не умею, но, порой перечитываю то, что со мной...
еще...
Приветствую) Весьма щепетильную тему Вы описали, щепетильную для «нас», для тех, кто бережно относится к той, в моем случае открытой, эмоциональной и искренней жизни, хоть и в сети. Да, я не сижу тут боле и мыслями-то не делюсь, потому что больше не умею, но, порой перечитываю то, что со мной происходило, смотрю на дневники людей, которые и вправду сыграли немалую роль)) Не соглашусь с Вами, пожалуй, в одном желании, это вернуть) Приятно ностальгировать, любопытно, как сложилась жизнь тех самых дорогих и ценно, что именно эти люди, хоть и за тысячу вёрст были рядом с тобой, не смотря на то, что ты безграмотное, унылое и пустое говно (это я про себя)))
18:51:47 New space
я здесь просто пишу, чтобы через пару лет зайти и поулыбаться, почитать, повспоминать.
20:30:51 Sir Haridan IV
Детям будешь показывать что мама писала в молодости? Ностальгия вообще приятное чувство, особенно если оно не мешает жить. Зато воспоминания помогают как по мне не натворить ошибок впредь, избежать нелепых ситуаций. Если бы кто-то взялся бы за реанимацию беона под новый лад, возможно интровертов...
еще...

я здесь просто пишу, чтобы через пару лет зайти и поулыбаться, почитать, повспоминать.
Детям будешь показывать что мама писала в молодости?
Приятно ностальгировать, любопытно, как сложилась жизнь тех самых дорогих и ценно, что именно эти люди, хоть и за тысячу вёрст были рядом с тобой, не смотря на то, что ты безграмотное, унылое и пустое говно (это я про себя)))
Ностальгия вообще приятное чувство, особенно если оно не мешает жить. Зато воспоминания помогают как по мне не натворить ошибок впредь, избежать нелепых ситуаций. Если бы кто-то взялся бы за реанимацию беона под новый лад, возможно интровертов стало бы больше
Чё пацаны, аниме? Великий Уравнитель 19:26:42

Залезь мне в сердце,­ а не в ширинку­ джинс

­retrowave queen дала мне 5 любимых аниме
вам тоже могу чё-нить дать, если надо

­­

В последние несколько лет я охладела ко многим вещам, в том числе и к аниме, но почему бы не нырнуть в прошлое, когда я только этим и горела. Я посмотрела больше ста тайтлов, и выделить из них пятёрку самого-самого нереально, но остановимся на том, что мне первым вспомнилось и оставило в душе неизгладимый след. Я бы даже пересмотрела всё это, если бы не мой блок. И, естественно, всё самое-самое для меня из списка сняли до 10-х годов.


1. Юная революционерка Утена/Revolutionary­ Girl Utena
Подробнее…В моём сознании это аниме такой же классическое, как и Сейлор Мун. Какими-то эпизодами я смотрела его ещё по телеку. И ни тогда, ни сейчас я особо не понимала глубинного значения того сюра, который там происходил, но это было прекрасно. Пресловутая борьба за Невесту-розу с какими-то сомнительными ачивками на переднем плане и много-много маленьких жизненных историй и проблем, которые всё-таки толкали дуэлянтов на борьбу. Сейчас я в первую очередь вспоминаю атмосферу и картинку этого аниме: громкий пафос, соседствующий с милой и уютной повседневностью. И так же образ моей печальной рыжеволосой королевы, Дзюри Арисугавы.

2. Крутой учитель Онидзука/Great Teacher Onizuka
Подробнее…"Я, Эйкити Онидзука, 22 года, холост". Это эпическое представление из головы ничем не вытравить. Помимо всякой драмы и мрачноты я люблю хорошие комедии, чернушные в том числе. И я дико смеялась с этого блондинистого придурка, который постоянно попадал в истории, одна oxyительнее другой. И искренне переживала за его отношения с учениками, которые сначала строили ему всякие подлянки, а он им всё равно помогал и добился таки их уважения, в итоге. Затмить и забыть этого парня-бандита на байке с золотым сердешком просто невозможно.

3. Блассрейтер/Blassre­iter
Подробнее…Наверное самое стекольное аниме из представленных в списке. И единственное, которое я добросовестно полностью пересматривала и рыдала несколько серий подряд. Вот вроде бегают чуваки, превратившиеся в каких-то робото-монстров из-за какого-то вроде вируса и чё? Мехи и боёвки со всякой техникой меня вообще никогда не прикалывали. Но здесь мне рвало сердце от истории каждого персонажа. От каждой больнючей смepти, хотя до этого меня растрогать было не так-то просто. В тот момент меня очень потрясло caмoубийcтвo одного из второстепенных героев. И то, как другой персонаж даже став "монстром" смог вернуть разум, помог XATовцам, своему отряду и эпично на рассвете прострелил себе голову снайперкой. Тут в общем-то одни cмepти, проехавшиеся хорошенько по моим идеалам и шикарные саундтреки, с которыми тягаться могут вон только те два тайтла, что ниже.

4. Нана/Nana
Подробнее…Ну, это просто шедевр и уникальное в своём жанре аниме. Хотя тут, конечно, всё самое любимое и стекольное осталось в незавершённой, к сожалению, манге. Во-первых, "Нана" невероятно стильная, в ней собрано очень много из того, от чего я прусь и сейчас. Сейчас даже больше, чем тогда. Во-вторых, саунды здесь просто бомбические и стоит обязательно учитывать тот факт, что речь тут о музыкальных группах, помимо прочего. В-третьих, здесь очень много интересных и наполненных персонажей. В-четвёртых, эти персонажи своими непредсказуемыми отношениями разобьют ваши сердечки. Тут вам не седзё! Ох и помню как я долго думала об отношениях Наны и Рена, которые стали самой колоритной и любимой парочкой многих. И в аниме это так и выглядело, пожалуй. Но дальше по сюжету я эти отношения просто возненавидела за их деструктивность и эгоизм Наны, пусть всё это и выглядело как в жизни, по-настоящему. Я же всем сердцем любила взаимоотношения Рена и Рейры, талантливого басиста, списанного во многом с Сида Вишеса и певицы с невероятным голосом, которая не имела ничего кроме своего таланта. Просто до мурашек.

5. Темнее чёрного/Darker Than black, 1 сезон
Подробнее…Ух, с этой анимы я горела огого! Мир контракторов с удивительными способностями, за которые надо расплачиваться под небом с ненастоящими звёздами. Довольно философская штука, но не такая забористая как Утена. И об этом вообще можно не думать, просто наслаждаясь хорошим экшоном, который мне нравится далеко не везде. Даже не знаю за что взяться, чтобы нахвалить. Но была там одна богинюшка Амбер, которая так же как и Дзюри, моя незабвенная любовь и использовалась как моделька на этом сайте, в своё время. Аж чёт заставку под Howling вспомнила.

Усё, заностальгировалась­. Можно порыдать пойти.


Категории: Флешмоб
показать предыдущие комментарии (5)
23:08:18 Бeлая лиса
тоже хочу пятерку любимого чего-нибудь)
07:46:58 Великий Уравнитель
5 любимых российских актёров/актрис
12:41:40 Litavrа
Непременно приду, спасибочки!) А понятно теперь, такой вариант тоже не плох!) Благодарю!)
12:43:26 Великий Уравнитель
vk.com/images/stickers/3874/64.png
Взято: Подборка цитат лидерской личности Vika Shtilberg 09:15:45
­Садовник 26 сентября 2018 г. 01:14:29 написал в своём дневнике ­Dura lex sed lex
Духовное уродство в сто раз страшней телесного
Безжалостность – доброта мудрого
Вопрос означает сомнение
Мудрый учится на фатальных ошибках других
Надежда – начало пути к горю
Смельчак – это тот, кто знает все, и ничего не боится
В труде ты обретешь спасение
Безделье порождает ересь
Смерть – слуга добродетели
Умный человек всегда подозрителен
Узкий взгляд лучше видит
Счастье – самообман слабых
Молитва очищает душу, а боль – тело
Сомнение – признак слабости
Оправдание – удел слабых
Благословен ум, в котором нет места сомнениям
Труд – тоже молитва
То было тогда, это происходит сейчас
Разница между ересью и предательством заключается в невежестве
Да будут твои помыслы чисты
Духовное уродство в сто раз страшней телесного
Страх отрицает веру
Те, кто ищут совершенства, не найдут покоя в этом мире
Отчаяние – признак слабости
Проклятие живет вечно
Успехи запоминают, неудачи стараются забыть
Искореняй ересь даже в душе своей
Никогда не забывай, ничего не прощай
Бояться следует только поражения
Успех измеряется в крови: твоей или твоих врагов
Надежда – первый шаг на пути к разочарованию
Невинность ничего не доказывает
Лишь смерть освобождает от службы
Отступить от отвращения – не слабость
Знание – сила, защищай его
Духовное уродство в 100 раз страшнее телесного
Воспитай человека без веры и получишь разумного демона
Невинных нет, есть лишь разные степени вины
Разум, не имеющий цели, всегда будет блуждать в потемках
Ничего нет только у мертвого. У того, кто жив, есть хотя бы жизнь
Верный раб любит свою плеть
Ради настоящей цели стоит умереть
Молчание – знак согласия
Стойкость и молчание – вот высшие добродетели
Мудрый не боится, боящийся – не думает
У человека, лишившегося всего, остается вера
В труде ты обретешь спасение
Открытый ум подобен крепости, врата которой открыты и оставлены без охраны
Лучше чувствовать страх, чем самодовольство
Только глупцы говорят, что ничего не боятся и все знают
Начать реформы означает начать революцию
Поражению нет никаких оправданий, а победа в них не нуждается
Презрение к противнику - моя броня
Очищай мир от нечисти
Вера - твой щит
Правда порождает ненависть
Не согреши
Только служба приносит настоящее счастье
Источник: http://ostrenko.beo­n.ru/37108-281-podbo­rka-citat-liderskoi-­lichnosti.zhtml
пятница, 9 ноября 2018 г.
Пролог Fugaku 17:32:15
Пролог


Я слегка, только уголками губ улыбалась, смотря на то, как кружатся мои подруги под мою игру, - я с семи училась играть на гикабиве, и преуспела в этом лучше моих соратниц.
Гейша. Это было мои наибольшим достижением, быть красиво одетой, сидеть в правильной позе, зная, что меня просто так не тронут, - сегодня господа требовали зрелищ и красоты, в чем была нужна моя гикабива и танец моих подруг. Одетых в красивые кимоно, с высокими прическами, бледной от пудры кожей, - я выглядела точно также,все дело в разности тел, в разности произношений и действий. Легкая и осторожная игра была приятной для слуха, господа, - несколько мужчин взрослой наружности, - распивали daiginjo, тихо переговариваясь друг с другом. Касамато-сан говорил, что здесь нужна точность, что господа хотят отдохнуть, - почему не дать им отдых? В одном из зеркал, что стояли в некоторых углах, я увидела саму себя, сидящую на коленях, играющую на гикабиве, с легкой безмятежной улыбкой и слегка прищуренными глазами.

Я была Таю не просто так.
Я не была высокой, зато была стройной и тонкой. У меня была аккуратная грудь, и без пудры бледная кожа, - что не мешало мне пользоваться ею, для подчеркивания цвета каштановых волос, длинных, почти к коленям, которые сейчас были связаны в красивую и изящную прическу, украшенную золотыми куси и когай, золотыми пушистыми кандзаси. Золотая тонкая рубашка, красное тонкое кимоно, фиолетовое верхнее кимоно, расшитое золотыми цветами и бабочками, все это открывало лопатки, плечи и шею, открывало вид на несколько цветов лотосов нежно-розового цвета, что переходили в белый и даже красный, - их было ровно семь, как и заповедей гейши. Гэта удобно сидели на ногах, хотя мне всегда казалось, что фиолетовый бант на оби мне не идет. Губы были тщательно накрашены кисточкой в розовый бледный цвет, а большие карамельные глаза были слегка прикрыты.
Я умела игра на инструментах, петь и танцевать. Знала множество хайку и хокку, умела развлечь разговором и следить за господом, и была сведуща в любовных делах. Была “Обложкой” заведения, дорогой и умелой.
И это вызывало гордость. Я знала, что в Ёсивара нет никого лучше меня. Рука не дрогнула, когда резко открылась сёдзи, и вошло несколько человек, одетых в военную форму.

- Stop! Today you will die! - знакомый язык прошиб разум, первые выстрелы прошли будто сквозь меня. Я опустила взгляд на плечо, которое болело.

Рана.
И как сюда попали Американцы…?
Подняв взгляд, я увидела перед собой одного из их военных, отметив золотые волосы и карий взгляд, с ухмылкой, - он направил на меня ружье. Слегка улыбнулась, прикрыв глаза, - война с Америкой в этом году очень неудобно обернулась для меня…

***


Это не было дзигоку, было слишком холодно, и мир вокруг не был темен и ужасен, и я не слышала крики грешных.
Небо надо мной было удивительно чистым, казалось, веер ночи накрыл весь небосвод, озарив его яркими точками звезд, а полная луна будто смотрела на меня с небес, - будто Цукиеми решила своими глазами посмотреть на мое удивление. Я удивленно приподняла руки, вытянув их из-под тонкой накрывающей меня ткани, - маленькие, по-детски пухлые, не знающие ни одного из обрядов, которых я училась, они были не моими. Моя кожа была бледной, но не смуглой, с золотистым оттенком. Это было не мое тело. Но прошла ли я весь путь в девяносто девять дней, предстала ли перед Энмой-сама и Десятьма Господами? Было ли все это?
Мне было ужасно холодно, мое детское тело могло не выдержать этого, поэтому я собралась с силами, чтобы закричать. Я лежала в корзинке, возле двери, - кто мог подбросить свое дитя, наследника? Чуткий слух уловил копошение за дверью, кто-то бежал сюда, услышав мой крик, и резко открыл дверь, едва не сбив корзинку, - та только пошатнулась слегка назад, испугав только меня. Я не хотела умирать, не опять, получив свое тело, получив перерождение здесь, где меня не убивают Американцы, где не было войны с ними и Великобританией, из-за нанесенного вреда.

- Oh my God! Vernon, Vernon, come here! - закричал женский голос, и меня в корзинке подняли вверх.

Зрелая женщина, с бледной кожей, морщинами возле красных губ, длинной шеей, - во взгляде зеленых глаз у нее был легкий испуг, возможно за меня, за ребенка, что лежит здесь. Ее светлые волосы были связаны небрежно, неподобающе женщине, но я уже об этом не думала, - я ощущала усталость и желание спать. Возможно ли, что моя душа устала…?

***


Проснулась я от истошного крика ребенка, несколько визгливо и слишком громкого для меня, но я только открыла глаза, - что происходит? Комната, где я лежала, совершенно не была похожей на Чайный домик, ни мой, ни кого-то моего “Уровня”, - стены здесь были слишком крепкими, покрашенными в однотонный голубой цвет, в углу стоял шкаф и комод, стол в другом углу, - я лежала в деревянной клетке, вместе с другим ребенком, более плотным, чем я. В комнату практически сразу вбежала вчерашняя женщина, успокаивая ребенка, что кричал, и с опаской смотря на меня, - она меня отчего-то боялась. Пришел ее муж, иначе бы она не реагировала на него этой слегка дрожащей, но нежной улыбкой. Темно-русые волосы, плотное тело, голубые уверенные глаза, - он был одет в рубашку и свитер. Я протянула к нему руки, - я ведь теперь ребенок, да?
Я должна играть ребенка, чтобы они не подумали, что в меня вселился ёкай.

- - - - -


Гакубива - Бива (яп. ) — японский струнный щипковый инструмент. Подробнее…https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%B8%D0%B2%D0%B0_(%D0%B8%D0%BD%D1%81%D1%82%D1%80%D1%83%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D1%82)
Гейша - Гейша (яп. гэйся) — женщина, развлекающая своих клиентов (гостей, посетителей) японским танцем, пением, ведением чайной церемонии, беседой на любую тему, обычно одетая в кимоно и носящая традиционные макияж и прическу Подробнее…https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%B5%D0%B9%D1%88%D0%B0
daiginjo - Подробнее…http://www.luxurynet.ru/gastronomynews/477.html
Таю - Таю (яп. таю:, тайфу, дайфу, дословно «дафу», чиновник в Китае) — высший ранг дорогих японских гейш (к ним близки ойран). Подробнее…https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2%D0%B0%D1%8E
Куси и когай - грубни и палочки для волос Подробнее…http://www.yapon-decor.ru/stati/stat34.php
Кандзаси - Кандзаси (яп. , встречается также написание ) — японские традиционные женские украшения для волос. Кандзаси носят с кимоно. Подробнее…https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D0%B7%D0%B0%D1%81%D0%B8
Лотос-тату - Подробнее…http://tattooha.com/znachenie/item/23-znachenie-tatu-lotos
Семь заповедей гейш - Подробнее…https://www.letoile.ru/article/1116/
Ёсивара - Ёсивара (яп. , Тростниковое поле или Весёлое поле) — токийский «район красных фонарей» эпохи Эдо. Подробнее…https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%81%D1%81%D0%B8%D0%B2%D0%B0%D1%80%D0%B0
Stop! Today you will die! - англ. “Стоп! Сегодня вы умрете!”
Война с Америкой, которая началась в 1941 года 7 декабря, после того, как Япония нанесла удар по Пёрл-Харбору. Этот день называют в Америке днем “Позора”, и после начались военные действия. Подробнее…https://ru.wikipedia.org/wiki/1941_%D0%B3%D0%BE%D0%B4
Дзигоку - Дзигоку (яп. ) — название преисподней в японском языке, которое обычно подразумевает концепцию буддийского ада, где правит бог Эмма. От мира живых его отделяет река Сандзу. Подробнее…https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B7%D0%B8%D0%B3%D0%BE%D0%BA%D1%83
Подробнее…http://japanpoetry.ru/model/n21814 - стих о гейше и ночи… Или хокку? Ох…
Цукиеми - Цукуёми (Цукуёми-но Микото) - "бог счета лун". В японской мифологии божество, рожденное Идзанаги во время очищения, которое он совершил по возвращении из ёми-но куми (страны мертвых), из капель воды при омовении им правого глаза. Распределяя свои владения - Вселенную - между тремя рожденными им детьми, Идзанаги поручает Цукуёми ведать страной, где властвует ночь.
Об Эмме и Десяти Господах в перерождении душ - Подробнее…https://www.e-reading.club/chapter.php/139288/28/Yaponskie_kvaiidany._Rasskazy_o_prizrakah_i_sverhestestvennyh_yavleniyah.html
Уровень гейш в Чайных Домиках определяется цветом, да. Подробнее…https://aminoapps.com/c/russkii-anime/page/item/iosivara/8lZ4_0KsXI20G1kzd0nDrp2YJn1lnvkGRv
Наверняка слишком много всего, но почему нет? Мне было интересно все это искать.

­­
среда, 7 ноября 2018 г.
взмах невидимых крыльев hungry moon 22:32:50

hidden passion

Сегодня я как-то снова вспомнила себя в пятнадцать лет. Мои мысли начались от Германа Гессе. Это мой любимый писатель. Кто-то, уже не помню, кто, сказал, что мы обычно идентифицируем себя с персонажами книг, поэтому та или иная книга нам нравится более других, герой оказывается более близок. Я не скажу, что согласна с этим, тем не менее, думаю, это применимо относительно меня и книг Германа. Когда я открываю его книги, я будто погружаюсь в свой собственный внутренний мир. Потому что я точно так чувствую, точно так думаю, даже пейзажи, описанные в его книгах, меня увлекают, поскольку именно таким языком, в таких чувствах я воспринимаю красивое. Мне кажется, что я очень близко его знаю. И первый раз я открыла его книгу, когда мне было 15 лет. Тогда я, помню, не дочитала, но позднее вернулась и открыла его для себя полностью. Надеюсь на этот Новый Год получить собрание его сочинений в 8-ми томах.
Почему-то даже АА считает, что его книги нудные, хотя и "концептуальные". Для меня же они совсем не являются нудными. Ритм его повествования созвучен моему внутреннему ритму. Он просто нетороплив и любит рассуждать, его герои довольно рефлексивны; чувствительны, но поглощены исследованием своего внутреннего мира, немного оторваны от действительности. Помню, я как-то думала, что если бы мы с Германом встретились, то кто-то из нас мог бы влюбиться в другого, томился бы, но другой об этом так бы и не узнал, мы бы не познакомились. Или же, наверное, при всей схожести, мы бы чувствовали друг к другу неприязнь, как одинаковые полюса отталкивает друг от друга. А, может, это была бы очередная книга о том, как мужская и женская часть одного человека не могут найти общего языка.
Кстати, отступлю еще. Мне претит, когда кто-то начинает анализировать книги и хочет непременно втянуть в этот процесс меня. На мой взгляд, это похоже на то, как что-то живое, чувствующее хотят вскрыть ножом и посмотреть, как это устроено. То есть организм хотят изучить как механизм. И это всегда так неполно. Интерпретации, интерпретации. Попытка высказать чувственное языком. Сама-то попытка хороша, но противоречит природе и убивает суть. И мне жаль, что я не могу донести многих вещей из-за того, что я их чувствую, но не могу сказать. И дело не в словарном запасе. Когда я начинаю объяснять, особенно, нечто объемное, для чего потребуется много слов, я будто начинаю постепенно убивать это как чувственное. Но как тогда передать?
Да, есть еще кое-что. Не дающее покоя. Это, для ясности, я все-таки пыталась объяснить в словах себе, хотя получилось не очень. В общем,
Мысль опережает текст. Я знаю, что мне нужно много писать, все свои мысли, теории, концепты. Потому что потом они сворачиваются, и я остаюсь знать их только чувственно. Обратно развернуть сложно, а затем сложно объяснить, как я пришла к выводам, строящимся на этих теориях. Да и, в целом, что-то мне подсказывает, что мне будет, кого учить. Что-то вроде предназначения. Кстати, такая глупость. Мне действительно хочется учеников. Но, я понимаю, что знание должно быть "объективно", что это должна быть какая-то дисциплина или навык, конечно, связанный с духовным развитием, в процессе которого я могла бы давать свои мысли обучаемым и получать обратно, обработанными, может, дополненными, видеть, как кто-то воспринимает это и это ему помогает. Но, да, я не обладаю, пожалуй, ничем. Я обладаю недооценкой своего мастерства в любой области. Мне постоянно кажется, что я "недозрела". Где-то это объективно, где-то - нет. Многие, не имея никаких оснований, делают громкие заявления о себе, тем не менее, так они начинают свою активность и подтягивают свои знания и навыки в процессе, но они умеют начать, умеют двигаться. Я же постоянно думаю, что мои знания и умения недостаточны для того, чтобы о них как-то заявлять. Таких примеров в моей жизни предостаточно в настоящий момент, какие-то из ситуаций - стабильны и растянуты во времени, это все то, что я никак не начну. Сейчас, к слову, я даже думаю, что не хочу иметь детей по той причине, что не смогу их научить ничему полезному, буду как-то плохо к ним относиться и вообще не так сильно кому-то нужна такая мама, как я. Депо. Ну, а учеников не жалко. Самый свежий пример такой недооценки себя - недавно катались на лошадях. Меня спросили о том, умею ли я кататься. Я невнятно покачала головой, что означало "так-сяк". В итоге мне чуть не дали мула, хотя, видя мою очень злобную физиономию, дали коня, но того, что был меньше. В итоге весь маршрут мы на конях шли пешком, с сопровождающим. Под самый конец я не выдержала и попросила, чтобы мне дали нормального коня прокатиться пару кругов по загону, но "по-человечески". Собственно, десять минут счастья было. После чего меня удивленно спросили, почему же я не сказала раньше, что спокойно могу скакать, можно ведь было не сопровождать меня и дать коню бежать, а не идти. Что ж, вопрос хороший. Называется, высокая планка. Если я не участвую в соревнованиях и не бегаю на коне 24/7, то, видимо, "так-сяк". А что касается таро, то я уже задумываюсь, а нужно ли вообще задумываться о потоковой работе. Человеческие запросы очень мало меня интересуют, тупы они, как невесть что. Я, конечно, тоже таким балуюсь, но каждый день так деградировать - уж не знаю. Оторванность от действительности, как я писала выше, кажется, это она.
Собственно, почему я пишу такой большой текст, так и не продолжив тему первого моего предложения? Все просто, я несколько дней подряд большую часть времени провожу за чтением книг. Вот и лезет поток, большой, развернутый. Развернешь один - вот, уже полез второй. И множество ответвлений мысли. Хочется сказать и о том, и о том, и обо всем подробно. И не удержаться. Хотя бы кратко, но все-таки.
Я снова скачала себе пв. Бросила играть я последний раз 2 года назад, а теперь опять потянуло вернуться. Бросила по той причине, что поняла, что виртуальный мир полностью заменяет мне реальный, а это уже ненормально. А сейчас это мой осознанный эскапизм. Вообще период такой начался, бегственный. И уже успела задонатить около пяти тысяч. И сейчас акция классная. Но деньги, которые у меня есть, сейчас не при мне. С какой-то стороны это хорошо, а с какой-то - я все равно их потрачу в игру. Единственное, что останавливает, это то, что эти деньги, скажем так, подарок, и меня просили не тратить на все подряд, а на что-то одно, но нужное. Поэтому будет максимально тупо потом сказать, что я слила их в игру. Даже, к примеру, курсы астрологии/таро/дч/­итд гораздо более разумное и адекватное вложение, которое было бы одобрено.
А еще я уже больше двух недель не общаюсь с людьми. То есть, я общаюсь только с родственниками, но не общаюсь со сверстниками. Вообще. От слова совсем. Буквально пара коротких переписок - натурально, из нескольких предложений, по делу, и все. Я как-то и не знаю, хорошо это, плохо ли. С моим осознанным эскапизмом очень хорошо, поскольку раньше ужасная потребность в живой душе и гнет моих иррациональных страхов, субъективное чувство одиночества, основанное на инстинкте выживания, столько донимали меня, что приходилось искать контакта. А контакт, как правило, только заставляет меня, рано или поздно, испытывать сильно неприятные эмоции.
Так и вот, вспомнила я себя в пятнадцать лет. У меня были крашеные черные длинные волосы, моя бледная кожа, мои тонкие губы, мой каждодневный макияж, моя одежда с модным в то время рисунком в виде крестов. Этот период у меня ассоциируется с какой-то невинностью. Как будто не свершен еще какой-то грех, который образовал пропасть между мною тогда и между мною сейчас. А еще период до этого, когда у меня были длинные волосы натурального цвета и платье в белое кружево. Но тогда мне было слишком уж грустно, и это было не по внутренним причинам. Сначала, когда я вспомнила этот период, когда мне было пятнадцать, мне показалось, что тогда я хорошо себя чувствовала, поэтому у меня возникло такое желание сейчас покрасить волосы снова в тот цвет, будто так я верну себе себя тогдашнюю. Но, подумав, я поняла, что хорошо мне никогда особо не было. Вообще. Сейчас, пожалуй, из лучших периодов за мою прошедшую часть жизни, поскольку сейчас нет каких-либо внешних тиранов и обстоятельств-мучит­елей. Теперь все это внутреннее. Если раньше мне было просто плохо, это относилось к области душевных болей и, максимум, тоски по идеалу, ну и аутоагрессия с себянелюблением, то теперь это объективный пиздец, хотя было и хуже (2 года назад), но могло бы быть и еще хуже (как кое-кто). Да, пожалуй, меня успокаивает то, что у некоторых знакомых крыша поехала в полнейших смыслах этого слова. Не так, чтобы чуть съехала и ерзала, а вот чтобы уже оторвалась и улетела восвояси. Если честно, мне даже кажется, что во время знакомства с этими людьми мы сошлись потому, что находились примерно в одинаковом состоянии, стадии. Только кто-то чуть выбрался, а кто-то сказал "пока-пока". Да и ладно. Я о том чувстве невинного. Это такое классное состояние, когда видна эстетика. Когда трогают стихи, еще не до конца зарублены мечты и что-то чувствуешь. Сейчас я слышу себя иногда. Это тот пресловутый внутренний голос, который иногда что-то говорит, а иногда и кричит. И ты знаешь все, понимаешь... - Вспомню сейчас правило психологических тренингов. - А я знаю все, понимаю, но оставляю себя запертой в себе, у меня нет ключа. Это существо внутри меня не может осуществиться. То есть, по сути, я, глубинное я, то я, которое я, - я не существую. То есть, я не существую в реальном мире. Я существую внутри и то, что я существую, уже очень хорошо. Но я не проявляюсь в мире, я не живу, не действую. Но я хотя бы есть. Раньше и того не заметно было. А я есть и я чувствую, но это столь иррационально, столь отвергается разумной системой меня. Когда я начинаю осознавать себя этим внутренним голосом, когда переношу в него свое сознание, я вдруг понимаю, что то, что осталось сверху - бездушная машина, крепость. Здесь трудно выражаться словами, поскольку необходимо донести понимание, где я, где не я, где мое сознание, и что есть, кроме этого, ведь иногда это тоже я, а иногда нет. Термин Я вообще очень сложен. Или, допустим, когда каждая из субличностей, возбужденная всех нас интересующим вопросом, рвется к "микрофону" со своим мнением? Личностей много, а микрофон один. Если мнения группы личностей совпадают, то нужно говорить "мы", а если нет - то "я", но сначала у микрофона одно "я", а потом другое "я", и всех в итоге путают. Но вернемся к тому, когда я - это маленькая точка глубоко внутри, оно обладает моим голосом и, в общем-то, даже визуальным представлением. Когда сознание перемещается и становится этой точкой, то вся та психическая структура, что оставлена сознанием, становится тюрьмой - автономный механизм, созданный мною(нами?), видимо, из соображений безопасности, когда-то это было нам необходимо. Эта тюрьма бездушна, хотя обладает также собственной речью и своим арсеналом действий. Вот, я знаю, с чем сравнить. Эта оставшаяся психическая часть похожа на какого-нибудь из персонажей моих снов. Персонаж - часть психической массы, он запрограммирован и следует своей программе. Если же я осознаюсь во сне и вступлю с ним в диалог, он ответит лишь на то, что в его компетенции, если я попрошу его действовать каким-либо определенным образом, то он ответит, что обладает ограниченной автономией и не может нарушить программу. Так что обойти ее могу я, как сознательное существо, он же действует автоматически, хотя, скажем, также обладает речью, но действовать может лишь программно. Так и с ситуацией, где для меня психическое вещество исполняет роль тюрьмы. Я пытаюсь выбраться, но слаба, и до того, как наберусь неимоверной силы, превышающей силу тюрьмы, я не выйду. Тюрьма же, можно подумать, испытывает ко мне некоторую жалость, но не может отойти от своих функций, поскольку ее программа - защищать и удерживать, как внутри, так и снаружи. К моему большому сожалению, ограниченное число ситуаций пробуждают это внутреннее Я. Ему неоткуда набраться сил, чтобы вырваться и проявиться, отстоять себя самостоятельно. И один из плюсов, наверное, этого моего Я - оно обладает целостностью. Я в этом не уверенна, у меня(нас) в голове это трудно помещается. Нам правда сложно представить, что есть кто-то, кто мог бы вместить в себя всех нас. Вот, сейчас наступил момент, когда все больше человек из нас об этом задумались и каждый сейчас рвется к написанию этого текста. Мне показалось, что она могла бы нас действительно вместить. Мы ведь долго этого искали. Мы живем дружно, но все равно это тяжело, когда вас много, а тело - одно. И самоуничтожиться мы явно не можем, оставив кого-то одного. Но если есть кто-то, кто мог бы сохранить всех нас и сделать чем-то одним - я думаю, что мы должны попытаться помочь этому. Что касается, вновь, невинного и более-менее аутентичного моего тогдашнего образа, могу сказать, что мой проступок, нарушивший невинность, состоял в моем внутреннем сломе. Тогда еще, года четыре назад. И все после этого усугублялось, и невиданным способом я вынырнула. Но суть в том, что когда-то я предала себя и отказалась от себя. Примерно поэтому у меня есть татуировка "Henry". Потому что я хочу помнить, я не хочу отрицать, я хочу если не вернуть, то хотя бы сохранить. Когда я пытаюсь вернуться в то состояние пятнадцати лет, я словно пытаюсь залезть в детскую коляску, которая мне давно не по размеру. Залезть я, конечно, могу, вот только я выросла. И неизбежно, что со мной произошли какие-то вещи, внешние, но все-таки, куда важнее, и внутренние, которые оставили глубокие следы и преобразовали меня. И я уже не буду никак в том же виде, в каком была. Неизбежно преобразованная и нуждающаяся в дальнейшем развитии, я могу приблизить еще больше "Henry", но понимая, что нахожусь среди множества множеств.
По поводу множеств - я снова возвращаюсь к понятию о Майе. Абсолютно точно чувствую и понимаю, и другим словом, кроме "Майя", Майю не передать. Я объемлю мир в множестве, я вижу линии, я вижу всевозможные интерпретации, я вижу ОЧЕНЬ. МНОГО. И чем более я погружаюсь в видение этого, тем более я предаюсь трансценденции и перестаю существовать как я. Я чувствую себя абсолютно всем, но это тоже неверно, потому что уже нету "я". Как можно передать "я - это все, а все - это я", если Я вообще в этот момент нету. Все - это все? Это трудно. Кажется, что просто и очевидно, каждому понятно, но сказать-то как? Тому, кто знает состояние, это ясно. Но словами объяснить никак. И это состояние трансцендентальност­и включает в себя знание обо всем. Я знаю все, что есть. Я знаю суть. Я знаю, если угодно, истину. Сказать я этого абсолютно не могу. Довольно большую часть этих знаний я имею в состоянии, когда еще являюсь "я". Когда же становлюсь всем, то просто есть. Все. Поэтому так трудно рыться в словах. Но зачем-то я это делаю. Конечно, здесь я не усердствую, чтобы кощунственно пытаться передать нечто сакральное. Но все же что-то я здесь говорю. И знаю, что говорить нужно, чтобы видеть мысль насколько можно более развернуто.
А последней мыслью здесь, пожалуй, будет то, что меня уже несколько лет гложет. Я ощущаю суть, я ощущаю взаимодействие двух людей и вижу энергии, что задействованы между ними, вижу, что происходит на "тонком плане". Но, к сожалению, у некоторых людей наличествуют фильтры, не позволяющие им дойти подобной информации до сознания. У других же, все еще подлее, поскольку я знаю, что эта информация доходит до их сознания, они знают, они чувствуют, понимают, но, согласно их психической организации, выработанным там правилам взаимодействия с реальностью внутренней и внешней, их обработка этой информации и дальнейшее поведение может отличаться от того, как это происходит у меня. И это просто максимально тупо, когда люди чувствуют и знают суть их взаимодействия, но не могут найти друг друга на когнитивном уровне. И я совершенно не знаю, что с этим делать. Я обсуждала вкратце эту проблему с несколькими людьми, но увидела, что они не совсем меня поняли. Или, может, их ответные слова были сказаны не на том языке, на котором говорю я. Ведь если превращать все это в разговор - снова начинается банальный анализ, "резание живого". Это тонкий материал, и с этим сложно. Я знаю, почему душа как бабочка. Но сколько слов мне предстоит сказать еще.

Категории: 1
Сладкий сон Сhamomile Tears 20:03:11
 Приснился мне, такой яркий и живой. Во сне у тебя было твоё лицо (мне так редко снятся люди в своём реальном облике, почти всегда в абсолютно другом теле). Ты писал мне сообщения, много сообщений, простых и эмоциональных. Записывал для меня что-то вроде селфи-видео. Много шутил. Я испытывала столько приятных эмоций во сне, что когда поняла, что просыпаюсь, первой моей мыслью было: "Это же останется, после того как я проснусь? Это было наяву?". Я знаю, что ты, конечно же, не влияешь на мои сны, но всё равно хочу тебя ругать, за то, что ты приходишь ко мне и кружишь голову. Так красиво улыбаешься. Дерьмо. Ну за что ты так со мной? Больше никогда так не делай. Пожалуйста. Пытаешь меня.
­­

Музыка Сплин - Прочь
Грядущее Феликс Чуйков 18:22:50
 ­­

"...Товарищи, в чём сила, где источник силы нашей Красной Армии?
В чём состоят те особенности, которые коренным образом отличают нашу Красную Армию от всех и всяких армий, когда-либо существовавших в мире? ...
Первая и основная особенность нашей Красной Армии состоит в том, что она есть армия освобождённых рабочих и крестьян, она есть армия Октябрьской революции, армия диктатуры пролетариата.
Все... существующие при капитализме армии... являются армиями утверждения власти капитала..., служа орудием подавления трудящихся. ...
В отличие от таких армий, наша Красная Армия... является орудием утверждения власти рабочих и крестьян…
Наша армия есть армия освобождения трудящихся.
Обратили ли вы внимание, товарищи, что… в капиталистических странах народ боялся и продолжает бояться армии, что между народом и армией существует преграда, отгораживающая армию от народа? Ну, а у нас? У нас, наоборот, народ и армия составляют одно целое, одну семью. Нигде в мире нет таких любовных и заботливых отношений со стороны народа к армии, как у нас. У нас армию любят, её уважают, о ней заботятся. Почему? Потому, что впервые в мире рабочие и крестьяне создали свою собственную армию, которая служит не господам, а бывшим рабам, ныне освобождённым рабочим и крестьянам.
Вот где источник силы нашей Красной Армии.
А что значит любовь народа к своей армии? Это значит, что такая армия будет иметь крепчайший тыл, что такая армия является непобедимой.
Что такое армия без крепкого тыла? Ничто. Самые большие армии, самые вооружённые армии разваливались и превращались в прах без крепкого тыла, без поддержки и сочувствия со стороны тыла, со стороны трудящегося населения. Наша армия есть единственная в мире, которая имеет сочувствие и поддержку со стороны рабочих и крестьян. В этом её сила, в этом её крепость.
Вот чем, прежде всего, наша Красная Армия отличается от всяких других армий, существовавших и существующих в мире. ...
Вторая особенность нашей Красной Армии состоит в том, что она, наша армия, является армией братства между нациями нашей страны, армией освобождения угнетённых наций нашей страны, армией защиты свободы и независимости наций нашей страны.
В старое время обычно армии воспитывались в духе великодержавничеств­а, в духе захватничества, в духе необходимости покорять слабые нации. Этим, собственно, и объясняется, что… армии капиталистические были... армиями национального, колониального угнетения. Наша армия коренным образом отличается от армий колониального угнетения. Всё её существо, весь её строй зиждется на укреплении уз дружбы между нациями нашей страны, на идее освобождения угнетённых народов, на идее защиты свободы и независимости социалистических республик, входящих в состав Советского Союза.
В этом второй и основной источник силы и могущества нашей Красной Армии. В этом залог того, что наша армия в критическую минуту найдёт величайшую поддержку в миллионных массах всех и всяких наций и национальностей, населяющих нашу необъятную страну. ...
Наконец, третья особенность Красной Армии. Состоит она в воспитании и укреплении духа интернационализма в нашей армии, в наличии духа интернационализма, проникающего всю нашу Красную Армию.
В капиталистических странах армии обычно воспитываются в духе ненависти к народам других стран, в духе ненависти к другим государствам, в духе ненависти к рабочим и крестьянам других стран. Для чего это делается? Для того, чтобы превратить армию в послушное стадо в случае военных столкновений между государствами, между державами, между странами. В этом источник слабости всех капиталистических армий.
Наша армия построена на совершенно других основах. Сила нашей Красной Армии состоит в том, что она воспитывается с первого же дня своего рождения в духе интернационализма, в духе уважения к народам других стран, в духе любви и уважения к рабочим всех стран, в духе сохранения и утверждения мира между странами. И именно потому, что наша армия воспитывается в духе интернационализма, в духе единства интересов рабочих всех стран, именно поэтому она, наша армия, является армией рабочих всех стран.
И то, что это обстоятельство является источником силы и могущества нашей армии, об этом узнают когда-либо буржуа всех стран, если они решатся напасть на нашу страну, ибо они увидят тогда, что наша Красная Армия, воспитанная в духе интернационализма, имеет бесчисленное количество друзей и союзников во всех частях мира, от Шанхая до Нью-Йорка, от Лондона до Калькутты.
Вот, товарищи, третья и основная особенность, проникающая дух нашей армии и создающая источник её силы и могущества. ...
Этим трём особенностям обязана наша армия своей силой и мощью. ...
Да здравствует наша Красная Армия!
Да здравствуют её бойцы!
Да здравствуют её руководители!
Да здравствует диктатура пролетариата, родившая Красную Армию, давшая ей победу и увенчавшая её славой! (Б у р н ы е п р о д о л ж и т е л ь н ы е а п л о д и с м е н т ы.)"
И. В. Сталин «О трёх особенностях Красной Армии»
Речь на торжественном пленуме Московского Совета, посвящённом десятой годовщине Красной Армии 25 февраля 1928 г.
«Правда» № 50
28 февраля 1928 г.


Воровской парад. Бесчестье

Не беда - если бедная честь.
Всё в порядке - когда она есть.


Почему друг друга мы не понимаем?

Почему друг друга мы не понимаем,
Даже не хотим других понять?
И, конечно, жизнь не кажется нам раем,
Но она могла бы раем стать.

Очерствели души, слёз мы не жалеем -
В этой жизни некогда жалеть.
Нас не научили - видно, не умели,
А сейчас мы не хотим уметь.

Мы хотим друг другу зла и неудачи,
Но ведь лучше - просто, полюбить!
Может быть, нельзя, нельзя никак иначе,
Но тогда зачем на свете жить?..


Грядущее

Люди бродящие! Люди бредущие!
После восстания ждёт вас грядущее!
Будни и праздники, радость содружества!
Счастье свершения! Стойкость и мужество!

Люди жующие, в страхе живущие,
После прозрения ждёт вас грядущее!
Вера и знание, самообязанность,
Ненаказуемость и безнаказанность!

Люди дрожащие, люди имущие!
Освобождением ждёт вас грядущее!
Воля и равенство! Кров без опасности!
Свет озарения! Дух сопричастности!

Люди свободные! К цели идущие!
Новою эрою ждёт вас грядущее!
Мир без уныния! Труд без страдания!
Жизнь настоящая! Путь созидания!

Феликс Чуйков

13 декабря 1981 года - 07 ноября 2018 года

Категории: Прицел
Не надо шутить с войной, блядь... Твой ламповый кун 14:27:05
Не надо шутить с войной, блядь. Здесь другие ребята. Это не Арати, это не Зульдазар. Натанос, твоих солдат здесь порвут на части. Это 250 тысяч отборных солдат Дарнаса блядь! Они всё разнесут! Они весь Даркшор пройдут за один час! Они взорвут все твои катапульты, всех твоих шпионов, дипломатов. Натанос, ты — тёмный рейнджер. Ты остановись, блядь, ты кончай, ты стрелы спрячь подальше на склад. И забудь про свою королеву. У нас был один мудак, отомстил за Стратхольм, блядь — и рухнула великая Лордеронская империя. И другой чудак был, за своего дедушку отомстил — и рухнул Гильнеасский Союз. И ты повторишь ту же ошибку. Ты королеву забудь, королева твоя отработал своё, блядь. Ты подумай о будущем Орды: она гибнет! Твоя молодёжь бежит из твоей фракции. Там никто не хочет жить, в Орде, никто! У тебя барахолка, блядь! Азерит, азерит, азерит! Это… грязная голубая жижа, блядь! Ни души, блядь, ни музыки нету у тебя, нет писателей у тебя! Весь мир слушает Велена, Кадгара, блядь. Фестивали, ивенты — только Альянс, блядь. И Альянс здесь — Даркшор! Вот здесь любят короля, а тебя — презирают, блядь, презирают! Твой предшественник, блядь — Саурфанг, блядь, — ему ширинку расстегнули прямо в рабочем кабинете! Это совсем уже нужно охуеть, блядь, чтобы какая-то проститутка, блядь, в кабинете главы армии ему отсасывала! Это что, Орда?! Вам пиздец давно уже, блядь! Вы что делаете, блядь?! Лиадрин, блядь! Какая, на хуй, королева?! Какая война?! Какой варфронт, блядь?! Минетчики чёртовы, блядь! Онанисты, пидарасы, блядь!
Натанос, Натанос! Посмотри андедские фильмы. Посмотри, сколько трупов, сколько крови, блядь! И там убили, и здесь убили. Ты здесь… Я тебе здесь говорю: посмотри, блядь, какое небо, блядь, Даркшор! Тёмные берега — это не Ясеневый лес. Это не Арати! Ты никогда здесь не достигнешь победы. Потому что мы знаем этот народ. Мы знаем этого короля. Он один на всю планету тебя посылает нахуй! Один! Все остальные, блядь, лебезят перед тобой. Выстроились в строй, чтобы тебе поклониться. А он один здесь сидит одиннадцать лет! Одиннадцать лет тебе сопротивляется, а ты со своей мощной хреновой чумой, со своей миллионной армией, со своими флотами, блядь, катапультами ни хера не можешь сделать. Ты бомбишь этот берег каждый день. Ты убиваешь детей, а солдаты Дарнаса сидят, готовые к бою. Ты боишься сюда направить своих солдат. И ты боялся одиннадцать лет назад, твоя королева тоже боялась. А яблочко от яблони недалеко падает. Ты никогда не победишь! Это будет твоё последнее поражение! Артас проиграл ЦЛК. И Гаррош проиграл Оргриммарскую битву. Ты проиграешь Даркшор. Даркшор — твоя могила. Понял? Ты, Натанос, сраный тёмный рейнджер, блядь! Тебе в трисфаль обратно, на кладбище, на костяном коне объезжай свои… пустые земли и учи эльфийский язык. А Сильвермун уже говорит по-эльфийски. Мы направим в Орду еще 10 миллионов шпионов ШРУ и изберем в Аль… в Орде своего вождя.
(Смех за кадром.)
А ты, Натанос, получишь хорошую камеру в Тюрьме Штормграда.
(Смех и аплодисменты за кадром .)
Ты понял, Натанос? Вовремя остановись…
(В записи пропущен фрагмент.)
…ном (судя по артикуляции, Малфурион сказал «гондоном»), и ты никогда здесь не сможешь добиться победы. Все найтэльфы мира, все друиды мира, все Восточные королевства, Штормград — против тебя. Штормград, Штормград не хочет этой войны, и тебе наш король это ясно по-русски сказал: не сметь стрелять по Тельдрассилу! Лучше вместе ебанём по Н'зоту.
(За кадром смех и аплодисменты.)
Дазар'алор! Другие города! Мы найдём цели на этой земле! Столько земли, блядь! Хочешь, Кель'данас нахуй опустим, блядь, на дно океана?! Давай! Показать тебе наш Виндикар блядь? Хочешь, блядь? У нас есть оружие, блядь: ночью наши маги Кирин-тора
(Жестикулирует.)
чуть-чуть изменят гравитационное поле Азерота, и твоя страна будет под водой. 24 часа, блядь, и вся страна твоя будет под водой! Великого и Сокрытого моря.
(Аплодисменты за кадром.)
Ты с кем шутишь, блядь? Ты подумай, блядь! Ты понял, чем кончил Артас? Чем кончил Гаррош? Все остальные? Ты совершишь историческую ошибку. Твоя королева тебе благодарна не будет. Забудь её, свою королеву! Твои генералы тебе говорят: не начинай войну. Ещё не поздно! Еще патч 8.0.1! Но если завтра утром ты пошлёшь своих рубак на Тёмные берега — твоя собственная могила, ты сам сдохнешь в этой войне. И тебя не будут хоронить, потому что ты ударишь по всей стране, по всему азероту. Шесть миллиардов людей не хотят этой войны. Шесть. Шесть миллиардов! Ты, малограмотный, можешь считать?
(Загибает пальцы.)
Один, два, три, четыре, пять, шесть. Миллиардов. Вся планета против тебя. Ты один хочешь войны и эта блядь, Сильвана Ветрокрылая.
(Смех за кадром.)
Эта полумёртвая блядь, которой нужен мерин, блядь.
(Аплодисменты за кадром.)
Мы… пришли сюда — у нас в Дарнасской дивизии, блядь, ребята её успокоят, блядь. Успокоят, блядь. Успокоят в казарме за ночь! И она не будет хотеть войны, блядь. Она захлебнётся в эльфской сперме, блядь. Из ушей попрёт. Это не Леди Лиадрин — она раз отсосала, блядь, а здесь так ей всё отсосут нахуй, что она на карачках уползёт в ордынское посольство в Оргриммаре, блядь.
Натанос, остановись. Комбат! Батяня! Дара пам парам пара пара па ра… Натанос, давай в карты, в хартстоун, и всё заканчиваем. В Даркшоре всё спокойно.
­­
Взято: Вера ночной таксист 14:25:12

­Phillin 7 ноября 2018 г. 16:14:10 написал в своём дневнике ­Порой люди хуже демонов (с)

Это чувство, когда ты медленно опускаешься на дно самой глубокой реки. Быстрые воды омывают твое тело в вечном потоке, а ты замер как в невесомости и продолжаешь свое погружение вглубь. Солнечному свету все труднее пробиваться сквозь эту толщу и ты видишь отдельные рассеянные лучи, вонзающиеся во тьму яркими иглами. С каждой минутой давление толщи все сильнее и больше выдавливает воздух из твоей груди, восходящий тут же к поверхности искрящимися радугой пузырьками. Ты хочешь поймать один из них, похожий на кусочек звезды, но даже не можешь пошевелить пальцами, не то, чтобы поднять руку - тьма глубины сковала тебя. Ты понимаешь, что так глубоко тебя никто не найдет и закрываяшь глаза в безысходности. Последние живые слезы растворяются в мертвой пучине, как ты ощущаешь что-то теплое на своей ладони. Ты смотришь в сторону и видишь печальную улыбку еще одного утопленника, что слабо, но ощутимо берет тебя за руку.
Ты такой не один.
И ты оглядываешься вокруг и видишь, что все дно усеянно блеклыми лицами, давно потерявшими свет, утопая во мгле. Ты думаешь, может кто-нибудь из них поможет тебе всплыть и тут все они начинают тянуть к тебе руки, даруя надежду. Вот только потом ты поймешь, что их руки утопят тебя лишь глубже, потому как в тебе еще есть чистый воздух, который может позволить увидеть позабытый свет. Каждый из них хочет всплыть сам и как бы не уверял даже себя, впитывает твой драгоценный кислород в жадном стремлении еще хоть раз погреться в лучах, но вместо вожделенного спасения, лишь топят глубже. Вся правда в том, что ты не можешь надеяться на чью-то помощь, а должен грести самостоятельно.
Только ты можешь спасти себя.
Те, кто рьяно хватают тебя за руки, лишь утягивают тебя на дно. Но прислушайся и ты услышишь голоса тех, кто хочет тебе помочь. Они зовут тебя к свету и как бы ты ни надеялся на большее - это все, что они могут сделать для тебя. Но их вера в твои силы, если ты оценишь ее по достоинству, может не дать тебе утонуть обратно, в те дни, когда ты устанешь бороться с потоком.
Вера делает людей сильнее и иногда она ценней любой помощи.
Я был пойман тобою когда – то Безымянный Арлекин 12:46:49
Я был пойман тобою когда – то, как хвостатый лучик солнца. Стою теперь на полке с разноцветными бутылками, которые пропускают хилое солнце через свои рёбра оставляя мне на плечах стеклянные поцелуи. Года проходят через мою голову медленно расщепляя меня в грустную пыль. Ты оставила меня созревать, а я начал только гнить. Мне бы остаться на полке, не быть выброшенным в твою мусорку с трупами чайных пакетиков. Сидеть бы на краюшке детского города обнимая за плечи стеклянных друзей и целуя в губы переспелые персики. Стокгольмский синдром поселился у меня в растоптанном как помидор сердце, я спрятал его вместе с незатейливым голубем с бумажными крыльями. В твоей коммуналке я выполняю роль свечки, медленно, но верно превращаясь в застывшую лужицу воска. Ты так похожа на лисёнка, с хвостами – огоньками в больных глазах. У тебя такие красные костяшки на руках, словно завялые лепестки роз, я пытался прикоснуться к ним оловянными губами, но ты громкой пощёчиной давала понять, что это табу. Сколько ветров и пальцев юных миров ты собрала в своем доме? Они занимают всё пространство, а я и глазом заснеженным на тебя посмотреть не могу. Ты отпустишь меня, но куда мне идти? Я ведь оставил все ромашки из своей головы в твоём доме несчастном, чудеса отдал хрупким друзьям на полке, а ты собрал все ветра и мне не к кому в голову забраться.

­­

Категории: Бред больного
...